';

Доктор Владимир Пирус в проекте «100 историй успеха украинских докторов»

ВЛАДИМИР ПИРУС

пластический хирург, действительный член ВАПРЭХ, член ассоциации превентивной антиэйджинговой медицины, г. Киев 

М.А.: Владимир Петрович, что для Вас успех? Ваше понимание успеха отличалось на заре карьеры от теперешнего?

В.П.: С определённым опытом и в связи с прожитыми моментами жизни у меня происходила переоценка ценностей. И в следующие 5-10 лет это тоже произойдёт. Исходя из сегодняшних моих взглядов, успех – это признание пациентов, это то, что ты являешься для них определённой ценностью: как специалист, как человек, как доктор, реализующий их потребности и решающий их проблемы. Наверное, это и есть настоящий успех. Когда я делал свои первые шаги в эстетической медицине, я по-другому расставлял приоритеты. Мне казалось, что успех — это умение делать сложные операции, обладать большим ассортиментом навыков и умений. Тогда я не ставил в приоритет ценность специалиста в глазах пациента. На сегодняшний день именно этот успех я понимаю как настоящий. Тогда мне хотелось научиться, стать кем-то, достичь высот, сегодня для меня это прежде всего востребованность.

М.А.: Какие профессиональные цели Вы сейчас перед собой ставите?

В.П.: Двигаться дальше, постигать что-то новое, не думаю, что я всему научился, чему можно научиться. Учиться можно всю жизнь. На сегодняшний день я постиг много, но не думаю, что всё. Моя цель – дальше развиваться, совершенствоваться, ещё хочется стабильности в работе. Я уделяю много времени работе и чувствую потребность в общении с семьей. Я хочу работу наладить так, чтобы мне хватало времени на всё, в том числе на моих близких. Чего, к сожалению, сейчас катастрофически не хватает. Как ни странно, это тоже моя цель.

М.А.: Кто Ваш наставник? Кому благодарны?

В.П.: Бесспорно, мой учитель – Бородько Александр Васильевич. Благодаря этому человеку я стал тем, кто я есть сегодня. Понятно, что на каком-то этапе я стал самостоятельным и сам делал шаги как доктор, но первые шаги я сделал благодаря ему: первые инъекции, первые операции. Не могу сказать, что давал пошаговые инструкции, он был строгим учителем, но разрешал мне делать то, к чему я готов. И если нужно было, он мог подставить свое плечо. За это я ему благодарен.

М.А.: Расскажите о Ваших студенческих годах. Поделитесь курьёзными случаями.

В.П.: Смешных случаев было очень много, но я не все готов рассказывать)). Студенческая публика – специфическая публика. Особенно это касается моментов, которые происходят за приделами альма-матер. Студенческие годы – годы молодые, лихие, когда хочется не только учиться, но и хорошо развлекаться. Мы хулиганили. Умели хорошо учиться и умели хорошо отдыхать.

М.А.: Какой период жизни Вы можете назвать наиболее ярким?

В.П.: Самый яркий, наверное, студенческие годы. Наши сверстники в других учебных заведениях имели довольно много свободного времени, мы им по-доброму завидовали. Например, тот же политехнический институт, который был у нас чуть ли не через дорогу, его студенты всегда имели возможность где-то путешествовать, отдыхать, а мы были зубрилами, ботанами. Нам приходилось быть такими, потому что в медицинском институте очень жёсткая система обучения, любые прогулы, несдачи всегда карались. Мы должны были сдавать, пересдавать, это было очень жёстко. При том, что программа была очень насыщенная, разъезды по различным медицинским учреждениям для практических занятий отнимали очень много времени. Но тем не менее, эти годы были самыми яркими. Нет забот, ты не обременён ответственностью состоявшегося доктора, ты можешь себе позволить многое, хотя учиться было тяжело. Если бы меня спросили, хочу ли я ещё раз учиться в медицинском институте, я бы, наверное, ответил нет. Я конечно скучаю за общением с одногруппниками, однокурсниками, но наверно я бы остался в статусе состоявшегося доктора. Это мне больше по душе.

М.А.: Если бы была возможность выбрать неврачебную специальности, что выбрали бы?

В.П.: Я бы выбрал что-то связанное с искусством, возможно изобразительным. Мне очень нравится рисовать, я бы возможно стал хорошим фотографом, вижу композицию, могу выбрать удачный кадр. У меня есть это видение и мне это нравится. У меня вообще творческая семья, мои близкие – это люди искусства. Я единственный в семье, кто имеет отношение к медицине. 

М.А.: Почему Вы выбрали медицину? Кем Вас видели Ваши родители?

В.П.: Родители сыграли роль в моем выборе. Меня, во-первых, определённым образом воспитывали: помогать, оценивать насколько ты полезен обществу и окружающим. Я, будучи ещё школьником, когда писал сочинение на тему «Моя будущая профессия», всегда старался выбрать хорошую и полезную для всех специальность. Кто может быть ярким примером востребованного человека, который помогает людям? Это не только пожарные и милиция, это ещё и врачи. Я тяготел к этому направлению. Советы отца и матери тоже сыграли роль. Плюс любовь к биологии, зоологии, химии. Постепенно я пришел к выводу, что это медицина. По крайней мере все началось с медицинского училища. Это был мой первый шаг к медицине, а потом уже мед институт.

М.А.: А Ваши дети пойдут по Вашим стопам?

В.П.: Мои дети ещё маленькие. У меня два сына: 9 и 6 лет. Мне есть чему их научить, мне есть что передать, поделиться навыками, знаниями. Мне бы хотелось, чтобы они продолжали то дело, которое я начал. По крайней мере это было бы для них ступенью, от которой можно оттолкнуться и пойти ещё дальше. Но я не буду расстроен, если так не случится, главное, чтобы они были счастливы и то, чем они занимаются, приносило им не только возможность заработать на хлеб, но ещё и удовольствие. Если они будут чувствовать себя счастливыми в другом направлении, я абсолютно не буду против.

М.А.: «Ошибки допускают только не специалисты» или «ошибок не допускает только тот, кто ничего не делает». Если рассматривать эти фразы сквозь призму эстетической медицины, с какой из них Вы согласны в большей мере?

В.П.: Ошибок не делает тот, кто не работает. Даже у самого хорошего специалиста бывают ошибки, непредвиденные ситуации: индивидуальная реакция, человеческий фактор. Доктор не компьютерная система, которая может учесть всё во всех случаях. Бывают ситуации, когда доктор может даже не предполагать, что это может повлиять на ход операции и повлечь осложнения. Поэтому от ошибок на 100 % защищен только человек, который ничего не делает. Тот, кто делает, он уже несёт потенциальные риски. Это должен понимать не только доктор, но и пациент. Задача доктора объяснить все нюансы, которые могут быть связаны с данной процедурой, чтобы часть ответственности ложилась в том числе и на пациента, как это ни странно звучит. Пациент несёт ответственность за принятие решения, ведь любая операция – это доля риска даже в идеальных условиях.

М.А.: В интернете огромное количество информации об эстетической медицине. Как считает, это хорошо или плохо? Умеет ли современный человек правильно расставить приоритеты?

В.П.: К сожалению, это фактор, с которым невозможно бороться, но с другой стороны, пациент понимает, что есть нюансы процедуры, он пытается вникнуть, тщательно изучить, чтобы контролировать пусть не сам процесс, но принятие решения. Некоторые пациенты настолько досконально изучают вопрос, что приходят уже с готовым решением. Я к этому отношусь нормально. Это момент, к которому нужно относиться спокойно. Задача каждого доктора – провести консультацию и разъяснить пациенту свою точку зрения. Иногда можно встретить сопротивление со стороны пациента, потому что он убеждён, что нужно сделать именно так и никак иначе. Пациент должен довериться доктору, ведь доктор является ведущим в данной ситуации.

М.А.: Бывает, что отказываете пациентам?

В.П.: Бывало. Когда есть разногласия или пациент ведёт себя не адекватно, если есть какие-то недопонимания, в таких ситуациях я предпочитаю пациенту отказать.

М.А.: Должна ли существовать субординация между доктором и пациентом?

В.П.: Конечно. Доктор главный, лидер, он говорит свое определяющее мнение и является экспертом, окончательной инстанцией, которая оценивает ситуацию. Кто должен принимать решение? Доктор! Он имеет опыт, знания, определённый статус. Но в тоже время, пациент очень важная персона, потому что это делается для него. Доктор должен учитывать много моментов и пожеланий. Нельзя это игнорировать. Нужно достигнуть точки соприкосновения. Если взаимодействия не будет, значит этот союз обречён на провал.

М.А.: Как понять, что это Ваш пациент?

В.П.: Важен элемент доверия. Не может быть полного доверия, все равно есть сомнения, тревоги. Человек существо эмоциональное, подверженное всяческим влияниям: мнение подруги, мнение из интернета. Это всегда вызывает волнение, диссонанс. Бывает пациент уже готов к хирургии, но его любопытство заставляет его ещё раз обратиться к каким-то источникам и это вызывает смуту. Он слышит третье мнение, которое не совпадает ни с мнением доктора, ни с его мнением.

М.А.: У Вас есть свои секреты, как получить кредит доверия у пациента?

В.П.: В первую очередь пациент должен получить ответы на все интересующие его вопросы. Нужно развеять его сомнения. Он должен почувствовать, что вы профессионал. Он должен почувствовать, что находится в надёжных руках, что на любой вопрос вы можете дать вменяемый ответ, развеять сомнения. Это единственный рецепт. Для этого недостаточно быть красиво одетым или снять красивый ролик, запустить рекламу. Нужно быть в глазах пациента специалистом высокого класса, экспертом. Все остальные средства – это способ привлечения пациента, а дальше уже идёт настоящее общение, расставляющее все точки над «и».  

М.А.: В одном из своих видео, Вы сказали, что «Эстетическая медицина — это коммерческое направление» и Вы «…стараетесь постигать основы работы в соц.сетях…». Так какие же все-таки самые эффективные способы сейчас доставки информации клиентам?

В.П.: Самая эффективная, действительно работающая – сарафанное радио. Это реальные, живые отзывы. Им доверяют больше всего. Общение с людьми, которые прошли через эту процедуру, побывали в руках доктора – это самый действенный способ привлечения пациентов. Понятно, что это растянуто в годах, это наработка определённая, а до этого все средства хороши. Это может быть интернет-реклама, но не реклама процедуры, а информативные ролики о процедуре, когда доктор вещает, рассказывает о процедуре. Это может быть грамотный сайт, на котором есть много информации и демонстрация реальных результатов. Основное – это не красивая обертка, а начинка. Пациент должен увидеть, что он получит, какие могут быть результаты. Демонстрация результатов самый лучший вариант. Однако есть законы маркетинга, без которых никак. Мы стараемся постигать это, смотреть не только со стороны медицинского направления, а ещё со стороны коммерческого.Так или иначе, это не медицина, спасающая жизни, это медицина каприза. Хотя многие пациенты говорят: «Вы меня вернули к жизни!» Но это скорее метафора.

М.А.: Способна ли пластическая хирургия изменить жизнь человека?

В.П.: Да, в какой-то мере это меняет радикально жизнь человека. Другое восприятие, отношение к себе, отношение окружающих к человеку – так или иначе, можно всех убеждать очень долго, что горбатый нос красив и что это изюминка. Но есть такие изюминки, которые стоит потерять. Человек существо химерное, он может по-разному относиться к одному и тому же факту. Мне приходилось общаться с психологами на эту тему. У них совершенно другое мнение, они считают, что нужно научить человека по-другому относиться к проблеме. Просто изменить отношение к этому. Я не совсем согласен с такой позиции, мне кажется, что это своего рода обман человека. Мы стараемся его разубедить, расставить другие акценты. Например: «У тебя нет груди, но у тебя красивые губы или красивые уши». Но если девушка чувствует себя совершенно непривлекательной, то почему она не может приобрести эту грудь? Да, может это не совсем естественный процесс, но это кардинально может изменить её отношение к себе. Она может стать счастливой, устроить личную жизнь, найти мужчину, выйти замуж, родить ребёнка, стать счастливой женщиной. Можно сколько угодно говорить женщине, что она прекрасна, но этот пунктик будет мешать ей в голове. 

Конечно, я не говорю о тех случаях, когда это несёт психологический оттенок, я имею ввиду дисморфоманию, дисморфофобию, когда пациент хочет изменений неоправданных: сегодня сделал нос, завтра уши и понеслась. Это хронический пациент пластического хирурга. Большинство моих пациентов – люди вменяемые. У них есть определённая проблема, например, торчат уши, они избавляются от этого недостатка и надолго обо мне забывают. Может быть они когда-то обо мне вспомнят, когда придёт определённый возраст и они уже придут с другой проблемой, например, с какими-то морщинками.

М.А.: Так как эстетическая медицина все-таки коммерческое направление, что подразумевает наличие конкуренции, приходилось ли Вам сталкиваться с агрессивной конкуренцией коллег? Как относитесь к подобному явлению?

В.П.: Да, конкуренция довольно-таки жёсткая. Сейчас очень сильно развито направление маркетинга в медицине. Многие компании предлагают свои услуги и это вносит свои коррективы в работу. Очень много противоречивой информации, иногда это массивный поток о каком-то докторе, например. Конечно, время расставляет все на свои места. Иногда доктору приходится подтягивать свой профессионализм под заявленный статус, ведь пациенты рано или поздно сами начинают понимать возможности этого доктора и о нём идут реальные отзывы. Конкуренция сейчас есть, она будет ужесточаться. Это хорошо с точки зрения того, что это популяризирует направления эстетической медицины и пластической хирургии. Для привлечения новых клиентов все преподносится в красивых, ярких цветах: красивые картинки, реклама, конкурсы. На первый взгляд, это всё безоблачно, но пластическая хирургия – это тоже хирургия со своими рисками, осложнениями. Каждая операция должна быть оправдана. Это обратная сторона медали. Ведь может увеличиваться количество осложнений, количество недовольных пациентов. Поэтому с одной стороны, это хорошо, что происходит популяризация: больше желания, необходимости, больше спрос. Но в тоже время растет процент осложнений. Реклама создает иллюзию простоты, безопасности. Люди думают, что всё решается по щелчку, о нюансах чаще всего умалчивают.

М.А.: Сколько лет Вы в медицине?

В.П.: В пластической хирургии практически 18 лет.

М.А.: А как обходиться без рекламы молодым специалистам?

В.П.: Я не говорю, что они не должны о себе как-то заявлять, конечно, иначе о них никто не будет знать. Они должны популяризировать себя, рассказывать о своих возможностях, о своих навыках, демонстрировать результаты. Так или иначе это должно быть. Но когда это несёт навязчивый характер – это плохо. Особенно по отношению к молодым пациентам, которые имеют неустойчивую психику. 

М.А.: Вы тренер и видите много молодых специалистов. Как можете их охарактеризовать? Как Вы оцениваете их, порой, яростное стремление заполучить пациента?

В.П.: К этому можно относиться по-разному. Все зависит от того, насколько талантлив, профессионален этот доктор. Понятно, что сегодня его навыки не очень высокие, но время идёт, навыки улучшаются и прежде всего за счёт работы. Работа, работа и ещё раз работа. Изо дня в день это оттачивается. То, что молодые специалисты привлекают пациентов через соцсети – это заставляет их соответствовать заявленному статусу. Они подтягивают свои навыки под рекламу, которую они создали. Каждая процедура, инъекция, манипуляция оставляет свой отпечаток в моторике, наблюдении, в выводах. Это жизненный опыт, и, если молодой специалист имеет много пациентов, это заставляет его расти. Многие мои старшие коллеги, представители советской школы медицины, себе даже не представляют, как можно говорить о своих услугах, рекламировать себя, писать публикации или статьи. Раньше это считалось не совсем статусно, не достойно, не корректно: хороший доктор в рекламе не нуждается. Но поскольку это коммерческое направление, то иногда приходится о себе заявлять, рассказывать о себе, о своих услугах. Ведь кто ещё о тебе расскажет? Только узкий круг пациентов, которым ты сделал инъекцию или коррекцию, вот они поделятся и то со своими близкими, а некоторые и вовсе не расскажут, а скажут, например, что прикладывали капустный лист и поэтому такие молодые)). Так у нас принято. О хорошем никому не рассказывают, а о плохом всем.

М.А.: Косметология и пластическая хирургия: кто у кого хлеб забирает?)

В.П.: Если убрать коммерческую подоплёку, то здорово, что малоинвазивные методики на сегодняшний день выросли, усовершенствовались, что они могут предложить альтернативу пластической хирургии. Это супер. За этим будущее. Но пока есть ограничения. Так или иначе пластическая хирургия актуальна для некоторых возрастных проявлений, для выраженных симптомов. Пластическая хирургия популярна и будет таковой ещё долгие годы. Я не думаю, что она исчезнет, однако пластическим хирургам придётся подвинуться, потому что многие процедуры в косметологии выместили хирургию. Например, блефаропластика. Заполнение носослёзной борозды позволяет решить эстетическую сторону проблемы. То, что сама жировая грыжа не устранена – это факт. Но фактически проблема замаскирована и это дает возможность пациентке себя хорошо чувствовать, не комплексовать. Или, например, контурная пластика губ и скул, здесь хирургические методики довольно-таки агрессивные, они связаны с изменениями в тканях, рубцами, рисками, деформациями, а инъекционные методики не оставляют никаких следов, конечно если речь о качественном продукте, например, гиалуроновая кислота, которая не приводит к необратимым последствиям.

Что касается липофилинга, то здесь пошёл перекос. Всё-таки есть грань между хирургией и дерматологией. Но время расставит все на свои места. У нас есть такая тенденция, когда появляется новое веяние, новое увлечение у косметологов, они активно начинают это все практиковать, потом проходит год-полтора, они наиграются, насмотрятся на свои деяния и возможные осложнения, успокаиваются и часть этой волны увлечения отсеивается, остаются только те, кто действительно освоил эту методику. Так было с нитями, так было с пиллингами, с гидроксиапатитом кальция, так будет и с липофилингом. Нужно, чтобы косметологи наигрались, поняли, что это серьезная вещь, и что здесь есть определённая грань и лучше, чтобы этим занимался хирург. 

М.А.: Как считаете, возможно необходимо регулирование со стороны государства?

В.П.: Однозначно, ведь рыба гниет с головы. У нас, к сожалению, это никак не регулируется. У нас даже пластическая хирургия находится в не совсем официальном статусе. До сих пор такой специальности, как пластический хирург не существует. Пластической хирургией занимаются многие хирургические специализации: отоларингологи, офтальмологи, травматологи, стоматологи, все кто хочешь. Даже до абсурда доходит, когда днём это стоматолог, а вечером – пластический хирург, который ставит импланты в грудь. К сожалению, в нашей стране эта система не регулируется. Но мне кажется, что это вопрос времени. Так или иначе наше общество должно к этому прийти. 

М.А.: Вы тренер по ботулинотерапии и контурной пластике. Когда Вы поняли, что готовы учить?

В.П.: Это произошло совершенно неосознанно, даже спонтанно. Я никогда не стремился быть тренером, у меня даже не было чувства, что пора передавать знания, да и до сих пор у меня этой мысли нет. Но некоторые компании, которые реализовывали определённую продукцию, например, филлеры, занимались поиском доктора с определённым опытом в этом направлении, который может озвучивать нужную информацию, делиться опытом и наработками. Многие обращались ко мне. Кому-то я отказывал, а кому-то нет. Проводя время от времени тренинги, я сам чувствовал необходимость в этом, так как это заставляло меня держать себя в тонусе, соответствовать определённому уровню. Меня сейчас держит не необходимость делиться опытом, а необходимость держать себя в определённой форме. Для того, чтобы вещать, делиться, учить нужно самому соответствовать. Это для меня стимул.

М.А.: Не боитесь ли что ученики превзойдут учителя? Кто из Ваших учеников заслужил Ваше уважение и восторг?

В.П.: Есть доктора, которые сделали очень большой рывок за последние несколько лет. Я в сторонке наблюдаю за ними и честно говоря, горжусь тем, что я приложил свои усилия на каком-то этапе и возможно это повлияло на их рост. Некоторые говорят, что благодарны мне. Я боюсь кого-то не упомянуть, но это не значит, что я к кому-то отношусь хуже или лучше. Например, моя ученица Валерия Ветчинкина в Одессе, она на сегодняшний день является не только состоявшимся опытным доктором, но и организатором клиники, главврачом этой клиники. Когда читаю мастер-классы в Одессе я бываю у неё в гостях, мне приятно слышать от неё слова благодарности: «Это же вы меня научили!» Это приятно!

М.А.: Если говорить Ваших коллегах по цеху, с кем Вам комфортно работать на одной сцене?

В.П.: Так повелось, что каждый пластический хирург живёт в своем мире. Это люди, которые очень редко общаются друг с другом, а тем более в операционной. Недавно был у меня опыт: мой коллега Тимофей Олег Васильевич помогал мне на одной из операций, причём это прозвучало очень неожиданно для меня. Наши дети, жены общаются, мы иногда встречаемся вне работы, проводим свободное время. В преддверии одного из праздничных дней он мне позвонил и сказал: «Что вы делаете 1 мая?» Я говорю: «Я на работе допоздна. У меня большая операция». А он говорит: «Хочешь я тебе помогу?» Я согласился. Мне было очень комфортно с ним работать. Во-первых, он достаточно опытный доктор, он знает прекрасно ход операции, нюансы, мы даже делились какими-то лайфхаками друг с другом. Но так бывает очень редко. Также мне очень комфортно работать с Резником Андреем Богдановичем. Это мой друг, известный пластический хирург во Львове. Я периодически бываю у него в клинике. Бывает сложных пациентов мы оперируем вместе или я оперирую львовских пациентов, желающих попасть ко мне. Мы с Андреем Богдановичем делимся опытом, нам комфортно.

М.А.: Коллегиальность, она существует в Украине?

В.П.: Это момент, на который очень сильно влияет человеческий фактор. Все зависит от того, кто тебя окружает. Коллегиальность – это очень зыбкое понятие. Нельзя сказать, что с коллегиальностью у нас всё хорошо. К сожалению, бывает по-разному. Бывает такое, что некоторые доктора ведут себя крайне неколлегиально. Но в целом, все стараются поддерживать друг друга, вести себя корректно по отношению друг к другу. Думаю, что не все потеряно.

М.А.: Хирургия – это мужская профессия?

В.П.: Изначально мужская. Женщинам довольно-таки тяжело в хирургии. Это тяжелые, длительные операции на ногах, позднее возвращение домой, тревожные звонки пациентов. Для женщины, наверное, это не всегда приемлемо. Хотя, смотря какая женщина. Есть женщины, которые полностью отдают себя работе. Возможно для них это хорошо. Женщины, которые чувствуют себя мамой, женой, сестрой, могут от этого сильно страдать. Пластическая хирургия не исключение. Любая хирургия – это тяжелая ноша для женщины. Еще фактор – не всегда пациенты готовы воспринимать серьезно женщину-хирурга. Может это обидно прозвучит, никого не хочу обидеть, я знаю много достойных женщин пластический хирургов, которые отлично работают, но тем не менее есть такое мнение, что если хирург – обязательно мужчина. Иногда, это даже может сказываться на востребованности. Однако пластическая хирургия — это не обязательно объемные, тяжелые операции. Кто-то находит для себя ниши, например, хирургия, которая занимается исключительно носам. Существует узконаправленная хирургия, например, детская пластическая хирургия, реконструктивная гинекология. Это могут быть даже очень женские направления.

М.А.: Что для Вас благотворительность? Имеет ли она место в пластической хирургии?

В.П.: К сожалению, мне так и не удалось непосредственно принять участие в благотворительной миссии пластических хирургов во Львове. Мой коллега Резник Андрей Богданович неоднократно организовал благотворительные миссии, когда коллеги из-за рубежа приезжали и делали благотворительные операции для детей. У нас же была возможность немножко поучиться, постоять рядом, понаблюдать. В будущем, возможно, и мы будем проводить такие мероприятия, но пока это был обмен опытом. Проведение благотворительных операций — это очень классная идея, которая добавляет баллы в твою карму. Осознание, что ты безвозмездно помог человеку, который нуждается – это здорово. Это момент, который добавляет тебе уверенности в том, что ты двигаешься в правильном направлении, что ты не просто помог кому-то реализовать прихоть, а исправил ошибку природы или следствие травмы, увечья. Периодически мне приходится делать реконструктивные операции, они, к сожалению, у меня не на потоке, они бывают время от времени. Это чаще всего последствия ДТП, серьезные повреждения, где приходится устранять функциональные нарушения, например, смыкание век или рубцовые деформации, которые внешне уродуют человека. От этого получаешь эстетическое и моральное удовлетворение. Мне кажется, что благотворительная пластическая хирургия – это здорово! Было бы хорошо, если бы была возможность какую-то часть операций проводить с благотворительными намерениями, но это упирается в определённое нюансы, организационные и прочие. Но надеюсь, что в будущем я буду реализовывать такие проекты. 

М.А.: Большинство женщин-докторов в своем интервью сказали, что им проще работать с пациентами мужчинами. А с какими пациентами проще найти общий язык Вам? С женщинами или мужчинами?

В.П.: Мне с женщинами проще. У мужчин и женщин разное восприятие своей внешности, красоты, мира. Мы из разного теста. Так уж повелось, что наши пациенты – 95% женщины. Лишь 5% это мужчины. С мужчинами работа специфическая, они очень осторожно ко всему относятся, они сдержанны, минималисты, поэтому нужно попытаться побывать в их шкуре и посмотреть на ситуацию с их точки зрения, тогда будет всё хорошо, работа наладится.

Одна пациентка, увидев, что из моего кабинета вышел мужчина, спросила: «А что к Вам и мужчины ходят?» Я говорю: «Конечно, они же тоже люди! Тоже хотят выглядеть красиво, но по-своему, по-мужски». В этом и есть специфика: нужно сохранить гендерные особенности, иногда даже подчеркнуть их.

М.А.: У Вас есть хобби? Чем занимаетесь в свободное время?

В.П.: К сожалению, свободного времени практически нет. Я мечтаю так построить работу, чтобы было достаточно времени на детей, жену, друзей, увлечения. Если бывает свободное время, то я очень люблю собирать грибы, гулять в лесу, на природе. Люблю путешествовать по интересным местам, люблю фотографировать. Увлечение всегда найдётся, было бы время.

М.А.: Где собираете грибы?

В.П.: Грибы собираю в Украине: Житомирская область, бывает в Карпатах, но к сожалению, это редко. Нужно хотя бы несколько дней, чтобы выбраться куда-то далеко, хотя это интереснее.

М.А.: Ваше любимое блюдо?

В.П.: Люблю грибы. Моё любимое блюдо – яичница. Также люблю побаловать себя морепродуктами, нравится экзотическая кухня, например, тайская, вьетнамская. Но в обыденной жизни чаще всего я люблю яичницу или вареники с картошкой. Я в еде неприхотлив, но вкусные, интересные блюда люблю.

М.А.: Какую литературу любите читать? Что последнее прочитали?

В.П.: В последнее время читаю только медицинскую литературу. Это всевозможные журналы, издания по пластической хирургии. В студенческие годы мне очень нравился Джек Лондон. Его рассказы о приключениях. В детстве увлекался Жюль Верном. Нравятся рассказы о путешествиях и приключениях. А вообще в детстве я страшно не любил читать. Но если сюжет меня увлекал, то я мог прочитать от начала до конца. С утра до вечера пропадал на улице. Это были походы с друзьями, катание на велосипедах, драки, разборки – в детстве было всё. Я тепло вспоминаю свое детство, своих друзей, у них совершенно разные судьбы: кто-то стал успешным, кто-то наоборот, тем не менее я им благодарен за моё детство, за воспоминания.

М.А.: Хотели бы вернуться в детство на денёк?

В.П.: Да.

М.А.: Если бы была возможность дать себе совет, но 18 лет назад. Что бы Вы сказали?

В.П.: Я бы сказал: «У тебя все будет хорошо. Расслабься. Не сильно утруждайся, немножко плыви по течению, находи свободное время, ты все равно достигнешь того, чего должен достичь!» Я слишком много уделял времени работе и очень сильно переживал по поводу того, кем я стану и смогу ли я дальше быть самостоятельным, приобрету ли я уверенность, которую имеют мои старшие коллеги. Когда ты молод, делаешь первые шаги – это всегда стресс и волнение. Только со временем приходит уверенность, спокойствие и тогда можешь трезво, спокойно смотреть на вещи. Поначалу, это похоже на панику. Мне приходилось брать себя в руки, чтобы совладать со своими эмоциями, понять что и где. Поэтому мне бы хотелось себе пожелать спокойствия, уверенности в себе и в завтрашнем дне.

М.А.: Есть ли в Вашем характере черта, которую бы Вы хотели искоренить?

В.П.: Я законченный трудоголик. Хотелось бы с этим разобраться. Нужно не забывать жить.

М.А.: Назовите людей, которые на Ваш взгляд вносят вклад в развитие эстетической медицины в Украине.

В.П.: Я могу рассуждать только о людях, которые работают в эстетической медицине, поскольку моё внимание приковано именно к этой сфере. Это люди, которые организовывают обучающие мероприятия, которые привлекают известных докторов, спикеров, которые делятся знаниями, которые демонстрируют свои навыки и опыт. Это интеллектуальные инвестиции в дальнейшее развитие нашего общества. Среди моих коллег я бы назвал Павла Андреевича Денищука, Геннадия Игоревича Патлажана, Храпач Василий Васильевич. Они заслуживают внимание, как люди, которые проводят обучающие мероприятия. Также могу отметить Эдгара Каминского, как организатора медицинского фестиваля UMF. Это мотивирующее событие для молодых докторов, заставляющее получить уверенность в будущем. В общем это люди, которые занимаются не только практической работой, но и просветительской, они вносят существенный вклад в эстетическую медицину.

М.А.: Обращают внимание молодые специалисты на доказательную базу, на клинические испытания препаратов?

В.П.: Чаще не смотрят. Для них важно приобретение навыков, как провести ту или иную процедуру. Что касается материалов – у них появляется свое мнение, формирующееся из мнения других коллег. Бывает, что представители компаний лукавят: для того чтобы продать продукт преподносят заангажированную информацию. Получается, что учатся у кого только можно, а потом самостоятельно формируют выводы. Бывает, что обучаясь у хороших специалистов они работают с некачественными материалами, ведь всё определяется ценой. Например, существует мнение, что гиалуроновая кислота, она везде одинаковая. Так зачем же платить больше, если предлагают почти такую же, но дешевле. В условиях рынка нужно конкурировать. Некоторые привлекают пациентов публикациями, блогерской деятельностью, соцсетями, сайтами, а некоторые конкурируют за счёт цены. Есть определённая прослойка пациентов, которые ищут доступную цену. Понимая такую тенденцию, некоторые специалисты идут по лёгкому пути: «Я колю точно так же, но у меня дешевле». Но математика точная наука. Цена состоит из многих факторов, в том числе из стоимости материалов, дешёвое чаще всего качественным не бывает. За это приходится расплачиваться, получать по шее от жизни, потому что в итоге возникают осложнения, недоразумения, скандалы с пациентами. Иногда осложнения бывают серьезными и требуют хирургического вмешательства. Это печально. Считаю, что такой подход не рациональный. Жаль, что молодые специалисты этим не брезгуют.

М.А.: Дайте совет начинающим специалистам. 

В.П.: Секрет успеха заключается в том, что нужно постоянно себя совершенствовать, держать руку на пульсе. Работа в такой сфере как эстетическая медицина – это постоянное обучение, усовершенствование навыков. Нужно любить свою работу, нужно относиться к ней ответственно. Я думаю, что со временем пациенты и коллеги начнут это замечать и ценить вас. Это путь к успеху, без которого никак.

М.А.: Вы суеверны?

В.П.: Скорее нет, чем да. О медицинских суевериях слышал, отношусь к этим вещам с определённым пониманием. Но, например, мне доводилось делать операцию своим близким. Доволен тем, что именно я делал эту процедуру. Относительно других суеверий – это скорее выдумки, чем правда. Бывает такое, что я какую-то операцию люблю начинать с левой или с правой стороны, но это скорее вопрос привычки, чем суеверия. Также, я не делаю операции в критические дни, потому что физиология вносит свои коррективы в сворачиваемость крови и так далее. Но однажды я проводил такую операцию, и все прошло гораздо проще, чем у людей, которые находились вне этого периода. Возможно какие-то медицинские суеверия имеют обоснование, но к ним необходимо относиться избирательно. Если есть какой-то момент неуверенности, то наверняка интуиция подскажет как нужно поступить.

М.А.: Вам присущ медицинский цинизм? Это черта приобретается?

В.П.: Я думаю, что эта черта приобретенная, так или иначе у медицинских работников есть оттенки чёрного юмора, работа накладывает отпечаток. 

М.А.: Расскажите Ваш любимый анекдот?

В.П.: Приходит на обход после операции доктор к пациенту и говорит: 

— Вы знаете, у меня для Вас есть две новости. Одна хорошая, другая печальная. С какой начать?

Пациент говорит:

— Начните с хорошей. 

— Ту ногу, которую мы должны были Вам отрезать можно вылечить. 

— Фух! А какая же плохая? 

— Мы Вам вчера отрезали здоровую ногу…

Не каждый поймёт этот анекдот, но в нём вся суть медицинского чёрного юмора.

М.А.: Чего ждать от Владимира Пируса в ближайшее время?

В.П.: Это пока большой секрет. Я не могу этим поделиться, пока не пойму, что это может быть реализовано в ближайшее время. До определённого момента я оставлю это без комментариев.