';

Доктор Светлана Киричук в проекте «100 историй успеха украинских докторов»

СВЕТЛАНА КИРИЧУК

дерматовенеролог, косметолог, г. Донецк 

М.А.: Светлана, один из Ваших постов в Фэйсбуке посвящен гендерности. Расскажите, как Вам удалось добиться успеха и не стать «товарищ Киричук»?

С.К.: На самом деле у меня нет четкого рецепта успеха. Основной секрет — это любить то, чем ты занимаешься. Как сказал Конфуций: «Начни заниматься тем, что тебе нравится и тебе ни дня не придется работать». Если работа приносит удовольствие, то ты будешь с радостью просыпаться утром, чтобы идти к своим коллегам, к своим пациентам. В этом и есть залог успеха.

М.А.: У Вас невероятно насыщенный график работы. Как Вы умудряетесь «за сутки» побывать в нескольких странах?

С.К.: Мне кажется, это здорово. Многие мечтают о том, чтобы работать сразу в нескольких странах, где тебя ждут пациенты. Я хочу сказать, что это не сразу ко мне пришло. На протяжении где-то пяти лет я работаю именно в таком режиме, и мне это приносит удовольствие. Да, есть определенные трудности, есть усталость,есть дефицит общения с семьей, но я люблю свою работу, я вижу свои достижения, я трудностей не замечаю.

М.А.: Дайте определение эстетической медицине.

С.К.: Эстетическая медицина — это конечно же наука, но как известно, наука не точная. Когда мы работаем со своими пациентами, мы всегда должны смотреть сквозь призму искусства, потому что все мы своего рода художники. Я занимаюсь живописью, развивая в себе способность писать картины. Перед тем, как заняться чем-то всерьез, я подхожу к этому с исторической точки зрения. Изучение анатомии еще в средневековье описывалось в искусстве, в том числе в живописи. Например, в Амстердаме меня поразила картина Рембрандта о докторе Тульпе, который изучал анатомию человека. В те времена медицина и строение человеческого тела были на грани науки и мистики. Интересно, что бы они сказали о нас, какие бы картины написал Рембрандт, если бы увидел, что мы можем творить с людьми, как мы можем их менять. Это касается не только внешности, но и внутреннего состояния.

М.А.: Может ли эстетическая медицина менять судьбы?

С.К.: Я считаю, что нашу судьбу меняют наши мысли. И когда к тебе приходит пациентка, которой для полноценного соответствия «Идеальной Я» не хватает совсем чуть-чуть: избавиться от какой-то морщинки, либо чтобы врач как художник взмахнул своим пером и изменил что-то в облике, тогда да, клиентка почувствует себя внутренне сильнее и увереннее и как следствие изменится мышление и действия а значит и судьба может поменяться, а то, что это прямая корреляция — я так не считаю.

М.А.: Какие тренды существуют сегодня в эстетической медицине?

С.К.: Тренды менялись даже за период моей карьеры. В начале в инъекционной косметологии были модны губы и ботулотоксин, потом наши врачи начали корректировать уже другие зоны. Вот сейчас все мы знаем, что такое безоперационная ринопластика, например. И когда приходят пациенты, они не жалуются на носогубку, они жалуются на опущение мягких тканей средней трети лица, в следствие чего появляются носогубные складки. И уже не просят примитивно их заполнить. Это благодаря тому, что все освещается в соцсетях. Мы пытаемся донести, провести ликбез своим пациентам, что есть что. Я считаю, что наши пациенты должны быть грамотными, поэтому я с щедро делюсь с ними информацией и описываю в подробностях процедуры, которые я рекомендую.

М.А.: Отличаются ли, по-Вашему мнению, украинские крачи от европейских?

С.К.: Я фанат украинских врачей. Когда ты едешь в Европу, ты не до конца понимаешь, как европейский доктор может выглядеть так, как он выглядит. И в то же время мы сразу видим делегацию наших врачей. Они красивые, ухоженные, с укладкой, на каблуках. Если это мужчина, то это подтянутые, в костюмах, очень стильные представители нашей страны. Европейские врачи проще относятся к своему внешнему виду. Могу сказать, что когда у меня на приеме европейские пациенты, они отмечают, что мы разговариваем, мы рассказываем, мы всегда беседуем со своими клиентами как с шестилетним ребёнком. Пациент спрашивает: вот у меня здесь какой-то заломчик, здесь какой-то объемчик? Мы в свою очередь объясняем, как это получилось. Когда приходишь к европейскому врачу, говорят: садитесь. Две минуты и пациент уходит. С пациентом важно общаться, важно разъяснить, ведь он пришел к тебе, потому что доверяет тебе свое лицо и здоровье. Ведь конечная цель какая? Чтобы пациент начал больше себя любить!

М.А.: Сколько лет Вы в косметологии? Почему именно это направление выбрали?

С.К.: Я была студенткой медицинского университета. Я была девочкой умной и очень прыщавенькой. Когда была возможность, я ходила к косметологу, лечила свою кожу. в подробностях изучала все, что связано с этим процессом, и как я могла бы себе помочь. Но я хотела быть гастроэнтерологом, потому что мне не чужды были вопросы желудочно-кишечного тракта, всегда очень интересовала эта отрасль медицины. На четвертом курсе я начала подрабатывать «подмастерьем» косметолога ради дополнительного заработка: принеси, подай, восковая депиляции, коррекция бровей — это то, через что я прошла и что я очень любила. Потом постепенно мои пациенты захотели, чтобы я начала делать массажи и уходы. Параллельно я продолжала писать статьи и тезисы для научной базы по гастроэнтерологии. Окончательно я перешла в косметологию в 2009-м году. Я начала вести прием как косметолог. Я работала в нескольких салонах и потом только начала свою частную практику.

М.А.: Каких бизнес правил придерживаетесь?

С.К.: Живу по правилам Кармического менеджмента. Для меня важна моя репутация и основное правило- это относись к людям так,как хотела бы что бы относились к тебе. Считаю, что самое лучшее инвестирование — это инвестирование в себя и свою команду. Поэтому помимо медицинских конгрессов посещаю огромное количество тренингов, семинаров, по бизнесу, маркетингу и личностному росту.

М.А.: Вы уделяете большое внимание профессиональному образованию, развитию себя как личности, развитию бренда. Какие наиболее интересные форумы за последний год Вы посетили?

С.К.: Даже сегодня на интервью я приехала после большого бизнес-форума, на котором были люди со всей Украины. Свои бизнес-конференции я планирую за год. Вот сейчас у меня проплачена самая крайняя конференция, которая состоится в ноябре месяце. То мероприятие, которое у меня будет в августе, я оплатила в сентябре, то есть за год. Тайм-менеджмент я тоже проходила, поэтому вот такое раннее планирование. А касательно медицинских конференций — я очень жадная к знаниям. Раньше, как только я начинала заниматься косметологией, я посещала все семинары. Через время я поняла, что все эти доклады коммерческие. Что большая часть лукавит, когда они рекламируют тот или иной продукт. Мне стало очень грустно, и я даже разочаровалась в подобного рода мероприятиях. Сегодня для меня эти все события — это встреча с коллегами. В кулуарах решаются самые важные вопросы, когда коллеги делятся своим опытом, своими секретами. Я не понимаю специалистов, которые говорят, что нечего на этих конференциях делать. Мне кажется, что они находятся еще на той ступени, на которой я была лет 6 назад, когда говорила, что ничего нового уже нельзя придумать. Я считаю, что человек, который жаждет знаний, даже в 10 минутах общения или прослушивания лекции услышит то, что ему необходимо. Он найдет ответ на вопрос.

М.А.: Есть поговорка: меньше знаешь крепче спишь. А Вы спите?)

С.К.: Я научилась спать в самых экстремальных условиях. В этом году я летала в Майами с пересадкой в Париже. Мы в Париже сели в самолет, и я уснула. Просыпаюсь от того, что меня будит женщина и говорит: мадам, пойдемте — указывая на выход из пустого самолета. оказывается, нам пришлось пересесть на другой борт. Я сплю в самолетах, поездах, такси, и засыпаю дома быстро если, конечно, мои мысли не заняты чем-то очень важным, или недочитанная книга, от которой невозможно оторваться. тогда могу бодрствовать до утра.Считаю чтобы просыпаться утром в хорошем настроении, идти на работу в хорошем настроении, нужно любить свою работу, надо понимать, для чего ты это делаешь. ставить цели и идти к ним!

М.А.: Вы любите читать? Какие книги: профессиональные или художественные?

С.К.: Я литературный пьяница, я читаю много и стараюсь себя дисциплинировать в вопросах чтения. Я читаю в основном утром, для этого я просыпаюсь за час до своего желаемого времени и читаю, иногда я конспектирую то, что узнаю из книг. Несколько месяцев меня привлекала только психологическая литература, потом я насытилась, отложила даже недочитанные книги, но я знаю, что к ним еще вернусь. Сейчас четвертая книга подряд — художественная литература. Ты отвлекаешься, погружаешься в судьбы героев и сюжетные линиях. Это очень отвлекает и расслабляет.

М.А.: У Вас двое детей. Как удается и удается ли соблюдать баланс между карьерой и семьей?

С.К.: У моих детей не было выбора, они уже родились у такой матери, которая путешествует, которая много работает, и у моих детей в голове формируется файл, что это нормально. Я очень скучаю за своими детьми. Иногда мне грустно, что я пропускала какие-то моменты их взросления, но мои дети мной гордятся и для меня это самая большая награда. В воскресенье у меня день семьи. Если я нахожусь дома, то всегда провожу его с детьми.

М.А.: Бывало ли что Ваши домочадцы ревновали Вас к работе?

С.К.: Мои дети подписана на меня в Instagram, поэтому они в курсе где я провожу свободное время. Да, дети ревнуют, но они гордятся мной.Когда я провожу время со своими детьми, то это всегда качественно.

М.А.: Изменила ли Вас карьера? Повлиял ли на Вас карьерный рост?

С.К.: За эти годы помимо карьерного роста у меня происходила масса других событий, и со знаком плюс, и со знаком минус. Сейчас человек либо регрессирует, либо прогрессирует. Он никогда не стоит на месте. У человека никогда нет баланса. Я всегда стараюсь чтобы в моей жизни больше присутствовал прогресс. Я думаю, что моя профессия меня не меняет, она идет параллельно со мной, в то же время она неотъемлемая часть меня, потому что нет бывших врачей, нет бывших военных, это то, что укореняется в нас, ведь по сути мы на работе проводим больше времени, чем дома, чем на отдыхе, чем во время сна.

М.А.: Успешных людей не любят. Вы замечали это?

С.К.: Я всех люблю. Скажу, может, пошло, но я ж не 100 $, чтобы меня все любили. Мне хочется, чтобы меня любили, Я бы хотела, потому что это приятно. Но это не моя сверх цель. Я уверена, что есть много людей, которые меня любят, о которых я не знаю. Есть, возможно, такие люди, которым я не симпатична. И их я тоже лично не знаю. Я больше переживаю о мнении близких мне людей. Как правило мы не бережем свое ближайшее окружения, нам важно, чтобы чужие, малознакомые люди видели нас всегда красивыми, ухоженными, в хорошем настроении. А перед домашними мы можем ходить с гулькой на голове, в плохом настроении и так далее. Я ставлю перед собой цель беречь свое окружение.

М.А.: Есть, мнение, что врачей можно поделить на 2 категории: первая — опытные, те, что в рекламе не нуждаются. Другие добиваются популярности в соцсетях. Как Вы к этому относитесь?

С.К.: Я согласна с Вами, что есть такой критерий. У меня очень много знакомых коллег, которые относятся к первой категории людей, они не нуждаются в рекламе. Но мне кажется, что здесь больше срабатывает привычка. У меня часто спрашивают, кто мне посты пишет? Отвечаю, что сама. У первой категории врачей нет такой привычки. Сложно научиться тому, что ты никогда не делал. У молодого поколения — это 25-30 лет — это получается легко. На самом деле это здорово, потому что благодаря таким молодым специалистам , которые освещают в соцсетях информацию об эстетической медицине, пациенты говорят сами, что хотят такой-то препарат и им не надо объяснять почему этот препарат лучше, а тот препарат хуже. Пациенты уже владеют терминологией. В данном случае это плюс. Я знаю специалистов, которые работают год-два и они уже востребованы. Я не до конца знаю качество их работы, но я уверена, что косметология — это ремесло и чем больше ты работаешь, тем больше становишься профессионалом в этом деле. Поэтому, молодым у нас дорога, а старикам у нас почет.

М.А.: У Вас определенно есть талант писателя. Думали ли когда-нибудь о том, чтобы написать книгу?

С.К.: Я всю жизнь знала, что я хочу быть врачом. У меня мама два года поступала в медицинский университет, так и не поступила — жесткий конкурс. Она пошла в медицинское училище. Возможно, я реализовала ее мечту, став врачом. Папа у меня инженер, мама медсестра, оба уже пенсионеры. Я знала, что я буду врачом, буду педиатром. Но, Когда в 10-м классе я вдруг сказала, что буду журналистом, ответ был отрицательным. Мне родители поставили цель: закончить школу с золотой медалью, тогда будет один вступительный экзамен — физика. Я занималась полтора года дополнительно с преподавателем, чтобы быть готовой к поступлению. Учеба мне давалась сложно. Я плакала по ночам, конспектировала, не высыпалась, ехала в плохом настроении в университет, я измором взяла учебу, поэтому у меня нет теплых воспоминаний об университете. Все это у меня ассоциируется с большим трудом и большими сложностями. Моя страсть к журналистике осталась, и она имеет свою реализацию в моей профессии: каждый день я беру интервью у своих пациентов, пишу статьи — мечты сбываются. Возможно, я когда-нибудь напишу книгу. я даже вижу себя, как я подписываю свою обложку на автограф-сессии.

М.А.: Если бы у вас была возможность выбрать неврачебную специальность, это была бы журналистика?

С.К.: Мне кажется, я мягкая для журналистики. Журналисты должны быть жесткими и напористыми. Я очередь выстраиваю по три раза, потому что передо мной всегда становятся люди. Мне кажется я была бы журналистом лузером. Писательницей может быть.

М.А.: Опишите себя в двух словах.

С.К.: Мой любимый доктор, косметолог, это одна из моих учителей, уважаемая Ольга Анатольевна Чаленко меня когда-то назвала «Смарт» — маленькая и смышленая. Мне это очень понравилось. Это не прицепилось ко мне как прозвище, но в глубине души мне очень приятно. Второе слово — Светлая. У меня очень долго был такой ник, ведь я всю жизнь была блондинкой. Я с темным цветом волос буквально последние четыре года. Светлая и Смарт.

М.А.: Кого ещё Вы можете назвать своим наставником?

С.К.: Мне не очень хотелось бы переходить на личности, потому что если я назову одних, то я не уважу своим вниманием других. Их очень много. Выше я называла уже Ольгу Анатольевну Чаленко, которая оставила неизгладимый след. Когда она учила меня, она говорила, что эстетическая медицина — это искусство. Поэтому я и отношусь к нашей профессии именно так. искусство, а не наука. и ни в коем случае не бизнес.

М.А.: Так все-таки искусство или четкий протокол?

С.К.: Протоколы и ограничения всегда вгоняют нас в рамки. Мне кажется, когда человек находится в рамках, он перестает развиваться. Здесь я опять хотела бы сравнить наших специалистов с европейскими. У европейцев все идет по правилам, черное и белое, серого не существует. Наши врачи, они настолько творческие, что палитра их красок разнообразней эффекта диспер. Я считаю, что это искусство.

М.А.: Вы одобряете высокую проинформированость наших пациентов? 

С.К.: Главное, чтобы не было горя от ума. Мои нелюбимые пациенты это те, которые приходят и говорят: мне сюда этот препарат, и чтобы вот так получилось. Стараюсь с такими не работать.

М.А.: А если пациент попросит использовать тот препарат, с которым Вы не работаете?

С.К.: Я выбираю в свою работу препараты, которые опробованы мной. Я старовер в этих вопросах. Я очень тяжко раскачиваюсь на какие-то новинки. Я боюсь отдаленных результатов и отдаленных осложнений. Если у меня не получится аргументировать и перевести доводы, чтобы переубедить, что этот вопрос можно решить другим препаратом либо я его не могу решить вообще, то тогда я откажу в процедуре.

М.А.: Как наладить контакт с пациентом?

С.К.: Наверное, здесь мне помогали тренинги. Я не могу сказать, что могу найти общий язык со всеми пациентами. У меня перед манипуляцией всегда беседа. Она может длиться 5 минут, а может — полчаса. Чем дольше длится моя беседа с пациентом, тем меньше желания и смелости работать с данным пациентом. Если я беседую с пациентом академический час — я манипуляции проводить не буду, так как либо пациент психологически не готов, либо ему это не показано, либо я не чувствую, что я могу что-то сделать в данном вопросе.Какую цель я преследую?  Я хочу, чтобы мои пациентки были счастливыми женщинами, если мы говорим о женском контингенте. Я могу украсить то, что красиво, минимализировать дефекты, которые имеются, но кардинально менять внешность я не люблю. Я считаю, что это противоречит мирозданию. Не всегда пациенты готовы к значительным переменам. Некоторые не могут цвет лака для ногтей поменять, что говорить о внешности.У пациентов есть несколько критериев и требований. У кого-то потребность в экономии. Они даже вопросы будут задавать: а это сколько стоит? А как долго продержится? Следующая группа пациентов — у которых безопасность на первом месте. А это можно будет рассосать? А гематома будет? А мне будет больно? И вы должны отвечать, что это препарат безопасный, вот сертификат, вот проверки. Есть категория пациентов, которым нужно все быстро. Им нельзя ожидать на диванчике, надо чтоб эффект был сразу виден. А есть пациенты, которые мигрируют между докторами. Когда ко мне приходит человек на прием, я прошу принести карточку, для меня важно что, когда и в какие зоны ему делали раньше. Некоторые препараты могут конфликтовать друг с другом. В разговоре ты понимаешь, что эта пациентка побывала у всех топовых докторов. Я не знаю зачем. Если ты переживаешь за свою репутацию, таким пациентам лучше отказать, потому что в этом списке ты будешь человеком, который не смог удовлетворить.


М.А.: Если бы Вы решились написать книгу, какого жанра она была бы: автобиография, научная или художественное?

С.К.: Это будет автобиографическая книга, с элементами рассуждения. Это не будет художественный роман, не будет фэнтези или детектив.У меня уже есть несколько глав, но я никак не могу это завершить. Кто-то может обвинить меня в культе личности, но почему бы нет? Так что возможно когда-то книгу свою издам.

М.А.: Дайте себе совет, но 10 лет назад?

С.К.: Не спеши жить. Я иногда ловлю себя на мысли, что я спешу жить. Я пытаюсь объять необъятное. Но я не уверена, что 10 лет назад я бы послушалась. Благодаря моему стремлению жить я имею тот результат, который я имею. Очень редко мы слушаем своих родителей. Возникает протест, когда нам дают дельные советы те люди, которые желают нам добра. Но если бы можно было получить совет от себя умной, успешной, любящей и любимой спустя энное количество лет мне кажется это было бы хорошей поддержкой. Главное поверить самой себе.

М.А.: Ваш любимый художник? Подражаете ли Вы ему, когда пишете свои картины?

С.К.: У меня есть такой #СтрастиПоВанГогу. Не могу сказать, что этот человек мне симпатичен или что хочу ему подражать, мы знаем, что он был странным и стал известен только после своей смерти. Мой второй учитель по живописи пишет в стиле импрессионизма. Я люблю бульварную живопись. Он меня учил по-своему, мне сложно давалось. И когда-то у меня получилось. Учитель подошел и за спиной сказал: Света, у тебя хороший мазок. Представляете, как для меня, как для дерматовенеролога это было странно слышать))). Когда-то Олег Иванович сравнил мой мазок с почерком Ван Гога. Он у меня немножко кучерявый. Мне это очень польстило, запомнилось. Ван Гог и другие яркие импрессионисты, мне хочется верить, что я пишу в их стиле.

М.А.: Ваша любимая картина?

С.К.: Я не люблю подобные вопросы, потому что это постоянно меняется. Например, те картины, мимо которых я раньше проходила, сейчас могут нравится. Я больше ориентируюсь на интуицию и ассоциации. Может быть бесподобное полотно, но оно не вызывает эмоций. И наоборот, цепляет за душу очень сильно, но это сложно назвать высоким искусством. Отдельную картину не могу отметить.

М.А.: На Вашей странице в Фэйсбуке есть пост о «специалисте», который выдает Ваши работы за свои. Как считаете, что движет подобными самозванцами? Что бы Вы сказали этому человеку при личной встрече?

С.К.: Мне кажется, что этим человеком движет желание быть успешным. Как я могу осуждать человека, который хочет быть успешным? Я же сама хочу быть такой. На тот момент, когда я писала этот пост, ваш вопрос звучал бы для меня ревностно. Я бы сказала: как можно своровать чужую работу и неумело подредактировать и т.д. Сейчас бы я, наверное, даже промолчала. Я бы не вставляла никакие колкости, хотя на тот момент они у меня были заготовлены. Это путь каждого. На самом деле у меня даже было приложение, по которому я видела, как другие доктора блокируют меня, а я на их страницах находила свои работы. Понятно зачем они блокировали, они вдохновились работой. Я не могу их осуждать. Сейчас меня это не цепляет. Главное, чтобы они научились потом.

М.А.: Как считаете в карьере, в самореализации кому проще — мужчинам или женщинам?

С.К.: Так как мы живем в 21-м веке, такой гендерной разницы в профессии я уже не ощущаю. Я могу сказать, что мужчины в косметологии и пластической хирургии почему-то более успешны. Это почерк, видение, стремление, жесткость руки или хладнокровие… Не хочу обидеть коллег мужчин, но почерк в косметологии мне больше нравится женский.

М.А.: Хирургия — это мужская специальность?

С.К.: Я считаю, что это стереотип. Я на ногах с 8 утра и до 8 вечера. Я не делаю манипуляции сидя. Максимум какая-то работа с кожей. По большому счету я так же стою, сконцентрирована как и хирург в операционной, при этом я тоже слежу, чтоб было стерильно, чтоб моя работа протекала закономерно. Тем более нужно на несколько шагов предвидеть, если вдруг осложнения, как решать. Большое количество мыслительных процессов происходит одновременно с тем, когда руки что-то выполняют. Женщина таксист, мужчина парикмахер, женщина пластический хирург, женщина укладчица асфальта — мне кажется на это уже никто не обращает внимание.

М.А.: Сегодня многие успешные люди на вопрос про хобби отвечают, что хобби — это их работа. Вы можете свою работу назвать хобби?

С.К.: Я хожу на свою работу каждый день и не могу позволить, чтобы мое хобби занимало такое огромное количество времени. Я обожаю свою работу, но она у меня не начиналась как хобби. Хобби — это хобби, работа — это работа. В моем случае хобби — это чтение книг, это написание картин, это занятия спортом, а работа — это моя любимая медицина.

М.А.: У Вас огромное количество подписчиков в соцсетях. Расскажите, в чем секрет?

С.К.: Всегда по жизни надо быть искренней. Конечно же, мы — женщины надеваем маски, но эти маски лишь для того, чтобы немножко сгладить углы. Нельзя обмануть ребенка и собаку, а тот человек, который сидит по ту сторону экрана он немножко ребенок, потому что он и познает мир через экран, и хочет чем-то себя развлечь через экран. И естественно когда человек натыкается на твой профиль, ему должно быть интересно. Надо быть разносторонне развитым человеком. Я сейчас веду два аккаунта. Один — рабочий, куда я выкладываю отзывы пациентов, работы до-после. И мой личный аккаунт — где я путешествую, учусь, отдыхаю, чтобы не забывали, что я доктор, я могу выложить какие-то работы, которые мне приглянулись и получили отклик в моей душе. Рабочий профиль у меня менее популярен и востребован. Я стараюсь не зацикливаться на цифрах, хочется больше эмоций, человеческих качеств. Просто надо делать то, что ты хочешь. Я хочу, чтобы когда человек заходил на мою страницу, он видел — там училась, там обучалась, там побывала, хочу, чтобы у него сложилось из пазлов целостное впечатление обо мне.

М.А.: Преподавательскую деятельность можно назвать новым пазлом в вашей жизни?

С.К.: Во мне сидит учитель с указкой. Я щедро делюсь знаниями, я трепетно отношусь к обучению специалистов. У меня в планах провести обучающий семинар, чтобы поделиться своими навыками, наработками и познакомиться с докторами, чтобы была обратная связь. Возможно, мой семинар будет состоять из двух частей. На первую часть будут приглашены все желающие, в том числе это может быть человек, не имеющий отношения к косметологии, но которому интересно знать что и как. Но потом на практическую часть я оставлю себе только врачей, причем это будут врачи не терапевты и педиатры, да простят меня коллеги, а те, которые больше знакомы со строением шеи, головы, кожи, то есть те, которые имеют в Европе юридическое право делать инъекции в лицо и шею. Потому что купленный заочный диплом провизора не дает тебе право делать инъекции.Я считаю, что каждый должен заниматься своим делом. Я не хочу, чтобы моей бухгалтерией занимался мастер маникюра. Я не хочу, чтобы мои юридические интересы представлял строитель. Это разные вещи. Косметология — это не визаж, это не выбор нового цвета ногтей, это серьезное вмешательство в целостность организма. У нас в организме нет границ, всегда это говорю нашим пациентам. Когда у нас болит голова, мы делаем укол не в голову.

Я считаю, что на конгрессах информация должна подаваться в более агрессивной форме, чтобы товарищи, которые пришли на коммерческий конгресс, испугались и сказали: наращивала ресницы, вот пойду и дальше их наращивать.

М.А.: Ваш совет начинающим специалистам?

С.К.: Мало спать, много учиться, не пренебрегать и не игнорировать информацию, всё это пропускать через призму адекватности, не распыляться, невозможно сразу стать специалистом в большом количестве отраслей. Взяли что-то одно — оттачивайте свое мастерство изо дня в день.

М.А.: У Вас большое количество татуировок на теле? Расскажите о них.

С.К.: Я предугадывала вопрос о татуировках. Это тот вопрос, который мне задают даже пациенты. Моя администратор искренне говорит: я бы не пошла к такому доктору, у которого столько татуировок. Это все стереотипы. Я на работе чаще всего в хирургическом костюме, поэтому большая часть моего тела спрятана, но когда я в халате, то пациенты, особенно новые, не в глаза смотрят, а рассматривают меня. Все-таки есть стереотип, что изображения на теле что-то обозначают. В моем случае они не несут никакой смысловой нагрузки. Я не оправдываю себя, не занимаюсь самообманом, не говорю, что это нормально либо что это наоборот не нормально. У каждого свое видение. Буду ли я делать себе татуировки еще — возможно.На мне очень много изображений детей, это те картинки, которые я увидела в интернете, которые я видела в журналах, они мне понравились, и я решила, что хочется их запечатлеть не только в памяти, но и на коже. Здесь нет изображений моих детей. Я не хочу никому их посвящать, я просто считаю, что это красиво.Единственная татуировка, которая имеет смысловую нагрузку — это химическая формула эндорфинов — веществ, выделяющихся во время радости и счастья. У меня есть табу в плане татуировок. Никаких зомби, никаких мертвецов, черепов, изображений, собственных детей и дат рождения. Я не люблю надписи, считаю, что невозможно увековечить надпись, которая не потеряет своей актуальности.

М.А.: Вы суеверны?

С.К.: Да. Отчасти. Я говорю крайний вместо последнего, но при этом я не боюсь возвращаться домой, когда что-то забыла. Если у меня чешется левая ладошка, ее почешу о себя, и загадаю желание, когда выпадет ресничка или увижу дабл цифры на табло циферблата. У меня есть любимое число — это 23. Я в детстве жила в доме под номером 23. Если я вижу этот номер на автомобиле, билетике, просто на часах, я себе говорю, что это хороший знак.

М.А.: Вы являетесь партнером Merz Aesthetics в Украине, расскажите почему выбрали именно эту компанию?

С.К.: Мне кажется, что каждый уважающий себя доктор знаком с препаратами компании Merz Aesthetics. Это препараты, которые известны, зарекомендовали себя, которые не подводят. Я обожаю команду врачей, которые работают в команде врачей Merz Aesthetics в Украине. Мне нравится определенность, всегда все очень четко. Компания Merz Aesthetics следит за тем, чтобы врачи получали хорошие результаты, чтобы врачи развивались, что я приветствую и чтобы они всегда были окружены защитой и покровительством специалистов сверху, чему я благодарна.